Брат Мусы, Биба и рывок Савельича

21.08.2014

 В среду армейцы провели тренировку в Ватутинках, на которой присутствовали и корреспонденты "СЭ"

Юрий ГОЛЫШАК из Ватутинок
 
Я-то думал, ЦСКА будет угрюм после 0:1 от "Спартака". Красно-синий плакат "Спасибо за победу" у Старокалужского шоссе будут эти прекрасные футболисты воспринимать как издевку.
 
Но нет – ЦСКА был весел. Даже веселее обычного. Не собираясь сосредотачиваться на уроках из поражения. И слава богу – нынешний ЦСКА силен настроением. Куражом.
 
Откуда-то с Десны обдавало нас всех, собравшихся у футбольного поля, горячим воздухом. Даже этот бег на солнце, казалось, ЦСКА в радость. Кто-то из Березуцких вышел в потешной белой панаме без козырька.
 
– Это Вася? – наугад предположил я. Издалека не разобрав изгиб носа.
 
– Вася, – подтвердили мне. – Специально в кепке вышел, чтоб корреспонденты узнавали.
 
Сам Василий, уходя час спустя с поля, лишь рассмеялся:
 
– Можно ж солнечный удар получить. Всю предыдущую жизнь я об этом думал, а сегодня решился и вышел в кепке. Нужен мне солнечный удар – в 32-то года?
 
Я тяжело вздохнул и покачал головой. 32 года – лучший возраст. В 32 я был таким же румяным, как Березуцкие.
 
Низко-низко, припав на одно крыло, планировал над нами самолет. Но даже ему не по силам было подарить всем нам тень.
 
Леонида Слуцкого не узнать – некоторая округлость в формах куда-то делась. Леонид Викторович стройнее Дзагоева.
 
Все эти волшебные изменения требовалось немедленно обсудить. Я собрался с духом и подошел.
 
– Отпуск провел в муках, – начал вкрадчиво.
 
 
Леонид Викторович покосился на меня настороженно. Ожидая продолжения.
 
Я подытожил:
 
– За месяц голодания сбросил 4 килограмма. Вы – 13! Полагаю, это подвиг.
 
Ей-богу, я не льстил. Слуцкий, чуть замедлив шаг, на ходу набросал рецепт, который превратит в Дзагоева и меня. Если останусь жив.
 
Ужинать томатным соком по рецепту Леонида Викторовича я еще готов. Но в пожелание "сто бассейнов ежедневно" мне страшно даже вдумываться.
 
 
***
 
Дорогу переходили степенно два чернокожих красавца. Один, Муса, важно протянул руку каждому корреспонденту. Влажную ладошку фотохудожника Иванова пожал с особенным значением – оценив размер объектива. Сфотографировался с каждым из поджидавших мальчишек.
 
На шее у второго словно орден Андрея Первозванного сверкали три золотые цепи навыпуск. Это было восхитительно. Оцепенел с бутсами в руках даже ко многому готовый Георгий Щенников.
 
– Это кто? – переспросил я шепотом.
 
Выяснилось – брат Мусы. Третий день в Москве.
 
***
 
За Щенникова я порадовался – человек только-только отбросил костыли. Глаза горели.
 
– Работать будет в общей группе? – спросил я у доктора Ярдошвили.
 
Доктор посмотрел на меня, словно на инвалида по уму:
 
– Вы что? Только пробежки на втором поле. Рано ему, вчера с костылем ходил…
 
 
Травму получил Георгий нелепейшим образом, на второй тренировке после отпуска. Футболисты такие ситуации определяют одним словом – "безобидная". Операция в Германии, пять недель восстановления прошло – еще пять предстоит.
 
А где-то на базе грустил надорвавший мышцу Думбья. Которому, слава богу, хоть операции не нужны. Пару матчей пропустит.
 
Неизвестно, когда вернется Цауня. На тренировке не было. После матча со "Спартаком" мелькнул в армейской раздевалке. Парню не везет – ломает одну и ту же косточку у стопы…
 
Развел руками и лучший друг Цауни Кирилл Набабкин: "Не представляю, когда вернется".
 
***
 
Тошич, пробегая мимо, поддел мячик, и полетел тот что есть мочи в старшего моего товарища Бориса Левина. Я уж испугался, родилась в голове печальная строка, – но рано! Левин и сгруппировался, и принял, и отпасовал. Не Лига чемпионов, понятно, но вполне себе ФНЛ.
 
Поразились и футболисты ЦСКА. Аплодировали на бегу.
 
– Я думал, он вот так сделает. – Веселый Тошич, не замедляя бега, изобразил куклу на веревочках.
 
Все хохотнули.
 
– Вода! – скомандовал Слуцкий.
 
 
Тошич, добрая душа, взглянул в сторону репортеров. Не кинуть ли им бутылочку? Не все ж экзаменовать резаными передачами…
 
На каждой тренировке своя драма. Тысяча сюжетов. Кого-то ощутимо не хватало. Я щурился близоруко, гадая: кого?
 
Ну, конечно же, Овчинникова! Чепчугов пластается вдоль ленточки, выуживая удары Акинфеева. Удар у Игоря могучий, и щадить дублера сегодня на намерен. Не то настроение после "Спартака", чтоб щадить.
 
А Сергей Иванович теми же минутами отчитывался в комитете по этике. И все мы, конечно же, за него переживали.
 
***
 
– Биба! – кричал кто-то. – Отдавай, Биба!
 
Бибой оказался Бибрас Натхо. Вполне себе вписавшийся в состав ЦСКА уже сейчас. Хватал мяч и кидался в лихую обводку на троих. Нет, на четверых. На пятерых!
 
Моментами проходило – никто не собирался вырывать мяч у Бибы, разрывая гетры на лоскуты.
 
Из языков Натхо предпочитает иврит. Английский едва-едва. С русским тоже скверно. Но играть ему все это не мешает – как и блестящему хоккеисту Червенке. Тот, отыграв годы в России, продолжал излагать исключительно на чешском.
 
– Здравствуй, Папа! – услышал я рядом. Это кто же? И о ком? А это 38-летнего Рахимича откомандировали на бровку ловить офсайды.
 
В ЦСКА Элвер отзывается на Папу. Не худшее прозвище – в Махачкале прошлого века прозвали худющего Рахимича Ван Даммом. Помнит ли?
 
– Я буду очень честный судья, – негромко сообщил всему прогрессивному человечеству Рахимич.
 
 
– Это надо проверить, – усомнился я. – Это вам еще ничего не предлагали.
 
Рахимич церемонно развел руками – так предложите же…
 
Но я предложил лишь тему для разговора.
 
– С Ранджеловичем созванивались?
 
– Да, – улыбнулся Рахимич. – Он уже в Краснодаре, тренирует детей. Очень доволен. Все Предрагу нравится.
 
Я вспомнил, как когда-то целыми вечерами размышляли лидеры "Анжи" Ранджелович и Рахимич над московскими предложениями. Под шум Каспия за окошком гостиницы "Приморская". Выбрали ЦСКА. Ранджелович, если память не изменяет, котировался чуть выше. А какие разные судьбы.
 
Рахимич, задумавшись, едва не проворонил офсайд – и той же секундой сосредоточился на футболе.
 
Вскоре сам подключился к игре. Вступал в отчаянные ретроединоборства с Виктором Савельевичем Онопко. Глаза мои расширились от ветеранской прыти, как у Набабкина перед Паршивлюком. Вот это задор, вот это сила! Бог знает когда закончивший Виктор Савельевич и сегодня украсит как футболист половину клубов премьер-лиги. Пробежал вдоль бровки – даже не вспотел.
 
Подхватив мяч, Савельич кинулся в прорыв. Ради одной этой картины стоило продираться сквозь столичные пробки в Ватутинки.
 
***
 
– Чиро, перехватывай! – кричал Слуцкий. – Где же ты, Чиро?
 
Я задумался. Это кто же в ЦСКА достоин сравнения с Чиро Феррарой, легендарным итальянцем? Разве что Игнашевич. Но не поздно ли – на тридцать шестом году придумывать Сергею новые прозвища?
 
Люди из ЦСКА со всей любезностью, заметив корреспондентскую грусть, растолковали – Феррара здесь ни при чем. Как и Игнашевич. А Чира – или Чера? – это молодой Никита Чернов. Центральный защитник.
 
– Очень хороший мальчик, – строго произнесли разъяснявшие. Будто я сомневался.
 
***
 
На трибунке кучковались прекрасные люди. Вот брат Мусы повернулся боком – позволяя рассмотреть еще и могучую серьгу. Вот гражданин в красных штанах – как Тото Кутуньо в 82-м году. А вот тренеры привели стайку детей из армейской школы. Слышу за спиной наказы:
 
– Смотрите на скорость передач. Смотрите, как люди открываются.
 
 
Посмотрел и я. В этот момент Понтус Вернблум с метра запустил мяч выше ворот. В мое время на такие чудеса способен был разве что Игорь Беланов. "Золотой мяч" просто так не давали.
 
Закончив тренировку, Леонид Слуцкий этот момент Понтусу со смехом припомнил: "Мартин Далин!" Вернблум не смутился – с жаром рассказал что-то в ответ. Указывая на бутсу…
 
***
 
Кому-то досталось по голени – сердобольный доктор Ярдошвили охнул и кинулся к чемоданчику. Но больной, оказавшийся Дмитрием Ефремовым, уже шел на поправку без врачей.
 
А вот к упавшему Дзагоеву доктор добежать успел. Рывок у Ярдошвили в экстремальной ситуации – словно у Блохина. С доктором ЦСКА определенно угадал, и здесь селекционная служба справилась с блеском. Счастье, помощь Алану на сей раз не понадобилась. Как был самым веселым человеком на тренировке, так и остался. Подумаешь – одним синяком больше.
 
 
После у дверей базы устроили Дзагоев со Слуцким озорной обмен репликами. Алан, хохоча, отправился на массаж. Задержавшийся у диктофонов Слуцкий еще долго улыбался.
 
– А зачем Набабкина штрафовать? – доносился до меня его голос. – Он игру в Казани пропускает, это самый страшный штраф…
 
Юрий ГОЛЫШАК

Комментарии пользователей

 

Зарегистрируйтесь, чтобы написать комментарий!

 

Все новости