Работает военторг

18.03.2015
Гендиректор ЦСКА Роман Бабаев рассказал PROСПОРТ, как продажа Сейду Думбия и управляемый ажиотаж вокруг Витинью приблизили чемпионов к бюджетному рекорду даже на фоне спада котировок и роста издержек
 
Текст Роман Трушечкин 
 
— В ЦСКА этой зимой начали на чем-то экономить?
 
— Есть некоторые корректировки. Не скажу, что они существенно влияют на финансовое благополучие, но тем не менее копейка рубль бережет. Условно говоря, раньше позволяли себе летать бизнес-классом, сейчас летаем экономом. Никто еще сильно не страдал от таких перелетов. Никаких соображений статусности или престижности нет, когда можем — тогда можем, когда нет — щеки не надуваем.
 
—Вы ездили на сборы ради переговоров о фиксации валютных курсов в зарплатах игроков. Договорились?
 
—Основная цель поездки была встретиться с командой, посмотреть условия сборов. Также необходимо было пообщаться с Вернблумом и Мусой по поводу продления контрактов. Хотя у них долгосрочные соглашения, еще больше двух лет, но ЦСКА, как известно, с большим запасом времени приступает к переговорам по продлению контрактов футболистов, в которых мы заинтересованы. Эти встречи закончились вполне положительно. И параллельно мы с ребятами обсудили сложившуюся экономическую ситуацию. Мы нашли понимание. Было очень приятно, что не только с россиянами, которые в первую очередь озадачены ситуацией. Котировки акций, стоимость барреля — это сейчас абсолютно нормальные темы для обсуждения во время завтрака. Все стали финансистами и экономистами. Ребята находятся в рублевой зоне и понимают, что происходит в стране. Иностранные футболисты — в меньшей степени, поскольку семьи в большинстве случаев живут за рубежом. Да, в ЦСКА принято, что называется, быть вместе и в горе, и в радости, и это не пустые слова.
 
К моему некоторому удивлению, игроки в абсолютном большинстве поддержали клуб, нашли определенную схему. Возможно, мы к ней прибегнем, а возможно, и нет, потому что никто не понимает, когда мы достигнем дна. Может, уже достигли. Конечно, мы все находимся в очень сложной ситуации и надеемся, что она как можно скорее разрешится. В первую очередь прекратится кровопролитие на Украине, и за этим, надеюсь, последуют позитивные сдвиги, в том числе в области экономики. Ребята были готовы к этому разговору. Насколько мне известно, сами между собой общались о том, каким наиболее правильным способом можно помочь, какой компромисс здесь возможен.
 
— В чем вообще заключается ваша антикризисная стратегия?
 
— Одна из основных задач — сформировать составы первой и молодежной команд максимально эффективно. Футболисты, которые по тем или иным причинам не получают игровую практику, не должны оставаться в клубе. Мы не выступали «собакой на сене», пытались найти для ребят адекватные условия. Это Базелюк, Нецид, Секу, Витинью. В других обстоятельствах, возможно, мы бы попробовали их оставить в надежде, что вдруг представится шанс и они им воспользуются. Сейчас же не только спортивную составляющую учитывали, но и экономическую. Основная задача была разгрузить зарплатную ведомость. Игрок, уходящий в аренду, получает зарплату в том клубе, на 100 %. Исключение могло быть сделано только для молодых футболистов, которые отправлялись во вторую лигу, где платить больше 30 000 руб. не в состоянии. По игрокам основного состава не припомню такой практики. Конечно, обращаются всегда, даже по Витинью изначально бразильский клуб пытался частично возложить на нас обязанность по выплате зарплаты, а закончилось тем, что они не только на 100 % взяли на себя это обязательство, но еще и заплатили неплохие деньги за аренду.
 
— А этого как вы добились?
 
— Очень просто. Создали определенный ажиотаж, в итоге несколько клубов пытались добиться перехода Витинью. Все-таки у него очень хороший бэкграунд, в Бразилии его прекрасно помнят. Это один из самых талантливых молодых игроков страны, попадал в список Golden Foot. Поэтому создали интерес, обзвонили все возможные контакты, агенты его тоже подключились. Бразильцы, как всегда, позиционировали эту сделку как одолжение нам. Мы сказали: «Спасибо, не нужно». Спустя какое-то время ситуация изменилась. Вначале нужно выбрать клубы, которые в принципе могут позволить себе такого футболиста. Их в Бразилии пять-шесть. Дальше смотрели по позициям, кто особо остро нуждается в усилении именно этой позиции. Интересный факт: через 15 минут после того, как мы подписали трансфер, вышел другой бразильский клуб с более интересным предложением. Мы еще не отправили документы первому клубу, но это было бы некорректно.
 
— В ЦСКА очень довольны тем, как своевременно и выгодно продан Сейду Думбия. Величина сделки — в коридоре между 14 млн (эта цифра везде прозвучала) и 30 млн (поскольку вы когда-то оценивали ивуарийца в эту сумму)?
 
— Никто не мог предположить в начале сезона, что мы Думбия продадим за такие деньги. Сумма больше 14 млн, но по условиям соглашения с «Ромой» мы не можем ее разглашать. Если бы продажи не случилось, то летом, когда оставался бы год контракта, трансферная стоимость футболиста уменьшилась бы на 30–35 %. За полгода клуб уже в заложниках. Образно выражаясь, он и за бутерброд с колбасой готов будет отдать игрока. А за год он в очень ограниченных условиях: он понимает, что если не договаривается в это трансферное окно, то в следующем у него не будет никаких аргументов. Если клуб заинтересован в продолжении сотрудничества с футболистом, мы минимум за два года до окончания контракта начинаем переговоры. Единственное исключение за все эти годы — это Хонда, и больше никто клуб в связи с окончанием контракта не покинул. Такие истории, как с Хондой, в принципе не исключены, потому что иногда тебя сознательно вводят в заблуждение и обманывают. С одной стороны, да, мы могли заработать несколько миллионов евро за полгода до истечения его контракта, это неплохие деньги в такой ситуации. А с другой стороны, эта история послужила сигналом всем клубам, которые потенциально заинтересованы в переходе того или иного армейского футболиста, что с ЦСКА с позиции силы, шантажа говорить бессмысленно. И вот даже сейчас, при ведении переговоров по Думбия, этот случай нам очень помог. Конечно, «Рома» знала, что остается полтора года до истечения его контракта, но пример Хонды показал, что пугать нас этим бессмысленно. Либо мы договариваемся по-хорошему в разумных пределах, либо мы готовы и к худшим сценариям. Сложно оценить, потеряли мы или приобрели, потому что каждый последующий трансфер в схожей ситуации может быть более интересным для нас после примера с Хондой и «Миланом». Хотя честно скажу, моя позиция была, что лучше отдавать. Но, как выяснилось, президент и акционеры клуба оказались более дальновидны.
 
— У вас остались игроки, которые могут быть выгодно проданы?
 
— Безусловно. Это и Марио Фернандес, и Алан Дзагоев. По большому счету, процентов 80 состава. Просто я назвал в Европе наиболее засвеченных игроков. Мы не ставим перед собой цель всех продать, но, если поступает достойное предложение из хорошего европейского клуба, сильно не упи­раемся.
 
— Вы принципиально против того, чтобы прописывать в контрактах игроков фиксированную сумму выкупа. Почему?
 
— Это гадание на кофейной гуще. Никто и никогда не может быть уверен, что футболист будет стоить €10 млн, или €1 млн, или €100 млн. За все время ни разу не было, чтобы мы не договорились, если поступало серьезное предложение по тому или иному игроку. Наверное, иногда это защищает клуб. Но считаю, что лучше обойтись без этой суммы. Конечно, иногда агенты настаивают на так называемой buy-out clause (сумма отступных), но мы стараемся этого избегать.
 
— Неизвестны случаи, когда бы основные игроки ЦСКА усиливали конкурентов. Как вам это удается?
 
— В первую очередь надо отдать должное ребятам, потому что, хотя они знают, что могли бы в этих клубах зарабатывать бóльшие деньги, они не стремились уходить из ЦСКА. Каждый выбирал то, что считал приоритетным, я имею в виду хорошую в любом случае по российским меркам заработную плату и спортивные успехи, титулы. Микроклимат, который в коман­де есть, дорогого стоит, поверьте. Это не пустые слова, я знаю примерно, как обстоят дела в других командах, и во многом тот успех, которого мы достигаем, — многие считают, что это ноу-хау, секрет, — нет, это коллектив. Ребята чувствуют себя очень уверенно, спокойно, где-то даже по-семейному. Несколько раз большие российские команды обращались к нам. За исключением «Зенита»: у нас договоренность, что, скажем так, друг к другу в огород не лезем, причем даже на уровне детско-юношеских школ.
 
— Ваша легендарная командная атмосфера зависит от личности тренера?
 
— Есть базовые ценности и правила, которые не поменяются ни при каком тренере, будь то Жозе Моуринью или тренер ДЮСШ. Например, клуб никогда не будет покупать футболистов под тренера. Это у нас абсолютно исключено. То же самое касается формирования зарплатной ведомости игроков: мнение тренера нам интересно, но решение будет приниматься акционерами, менеджерами исходя из тех правил, которые у нас традиционно установились. То есть у нас не английская модель, где тренер и менеджер — одно лицо.
 
— Любой клубный бюджет в премьер-лиге наполняется рублями, а расходуется частично в иностранной валюте. Из этой схемы есть какой-то принципиальный выход?
 
— Менеджмент частного клуба, безусловно, гораздо больше мотивирован на то, чтобы из каждого вложенного доллара извлекать максимальную прибыль. Косвенно это подтверждается процедурой финансового фейр-плей. И, как выяснилось, мы не вписываемся в общие по России рамки. Когда узнали об этом вначале, без расшифровки, были встревожены. А оказалось, проблема была в другом — в соотношении вложенных средств и достигаемого результата. У них выведена определенная формула, на протяжении трех лет они мониторят российский футбол, и они не поверили, что можно добиваться таких результатов при данных вложениях. Проблема оказалась весьма любопытной. Мы порадовались, что к нам именно с такой претензией обратились. Несмотря на то что бизнес является составляющей частью профессионального футбола, применительно к России это все-таки не бизнес. То есть люди, которые ставят цель извлечения прибыли, не должны приходить в футбол на сегодняшний день. Но нет правил без исключений. ЦСКА несколько раз выходил в профицит, пусть и небольшой, а в этом сезоне, если бы не обвал рубля, у нас был бы очень серьезный профицит, несколько миллионов долларов. Это беспрецедентная ситуация для российского футбола. Понятно, что дивиденды навряд ли акционеры потребовали бы выплачивать, все идет все равно на развитие клуба, но было бы очень приятно. Поэтому можно работать таким образом, что если уж не выходить в прибыль, то, по крайней мере, соблюдать нулевой баланс. Но зарабатывать в прямом смысле слова ежегодно, системно практически невозможно, потому что никто не может гарантировать участия в Лиге чемпионов, а у нас примерно 30 % доходов бюджета — от участия в Лиге. Уйти от мультивалютности тяжело. Мы пытались в переговорах еще задолго до кризиса зафиксировать какой-то курс или просто перейти в рубли. Если с россиянами это еще плюс-минус достижимо, то объяснить это футболисту из Швеции или Кот-д’Ивуара очень непросто. А делить команду на «рублевиков» и «валютников» было бы не совсем справедливо.
 
— Никто из ваших спонсоров еще не извещал вас о скором прекращении сотрудничества?
 
— Напротив, недавно мы продлили на два года соглашение с Hyundai. Дело в том, что мы очень активно работаем с нашими спонсорами. Не только пытаемся прописать все рекламные возможности на бумаге, но и очень их навязываем, постоянно проводим какие-то акции, и наши партнеры начинают видеть результат сотрудничества. Пока в России институт спонсорства профессионального спорта развит очень слабо. Понятно, что энергетические компании не столь остро нуждаются в продвижении своего продукта, а если говорить честнее — вообще не нуждаются. Здесь можно говорить только о репутационной составляющей. Но некоторые наши спонсоры относятся к категории производителей потребительских товаров, и с ними мы работаем очень усердно.
 
— Кстати, это иллюзия или на «Арене Химки» действительно больше рекламных поверхностей? В трансляциях рекламу видно лучше, чем зрителей нижних рядов.
 
— В Химках рекламные щиты располагаются выше, чем мы привыкли. Привилегией быть размещенными на увеличенных конструкциях, естественно, обладают только крупные спонсоры. Это практикуется в немецком чемпионате. Мы столкнулись с другой проблемой: есть желающие разместить рекламу на стадионе, но, к сожалению, все места забиты пол­ностью.
 
— В углу между трибунами будущего стадиона ЦСКА проектом заложена башня, где вы строите офисы. А вы уверены, что они сейчас будут пользоваться спросом?
 
Рынок офисной недвижимости в Москве подсел очень существенно. Что-либо менять, корректировать уже не представляется возможным, потому что 18 этажей башни уже отстроены, и ничего, кроме офисных площадей, там разместить нельзя. Перепрофилировать в жилой фонд, например, — это невозможно. Мы общались, выясняли, но это новый проект, новые согласования. Будем надеяться на стабилизацию ситуации и как-то корректировать ценовую политику.
 
— Объясните, за счет чего, кроме удобства подъезда, вы вдвое увеличите на новом стадионе посещаемость, как вы запланировали?
 
— Логистика очень важна, потому что, несмотря на существенные спортивные успехи клуба, у нас посещаемость упала даже по сравнению с периодом, когда мы играли на «Динамо». Следующий компонент — это комфортные условия: все, что связано с проходом на стадион, общественным питанием. Ну и работа с болельщиками. У нас она ведется по блокам. Нельзя со всеми болельщиками говорить одним и тем же языком. Будем стараться в первую очередь наполнить центральные сектора, потому что с категорией фанатов по посещаемости проблем нет, и я уверен, что обе заворотные трибуны будут выкуплены еще на стадии продажи абонементов.
Источник: (PROСпорт)

Комментарии пользователей

 

Зарегистрируйтесь, чтобы написать комментарий!

 

Все новости